Перейти к содержимому

ПРАВИЛА ФОРУМА «ЭКОЛОГИЯ НЕПОЗНАННОГО». ЧИТАТЬ!

Первые алтари человечества (Владимир Кабо)

алтарь традиция лабиринт миф религия кабо культура

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 8

#1 Странник

Странник

    Руководитель направления АЭН, лабиринтолюб

  • Модераторы
  • 1 173 сообщений

Отправлено 20 Апрель 2009 - 10:17

Первые алтари человечества

Владимир Кабо



Широко распространенное представление о дикости, примитивности первобытного человека и первобытной культуры имеет мало общего с действительностью. Первобытные люди были способны к высоким духовным взлетам, они обладали мощным творческим потенциалом, их духовная культура поражает своим богатством и содержательностью. Одаренный творческим порывом, первобытный человек создавал религиозные верования и ритуалы, мифологию и искусство, он стремился проникнуть в тайны мироздания, ему были свойственны философские прозрения, ум его обладал способностью к абстрактному мышлению, его общественная жизнь опиралась на нравственные нормы. Каждая отдельная культура имела как бы свой религиозный эпицентр, который во многом определял духовную и социальную жизнь, токи из которого проникали во все сферы жизни общества. Человек воспринимал мир целостно, как некий единый космос, части которого органически взаимосвязаны и живут своей внутренней жизнью. Целостным было мировоззрение человека, дифференциация в нем отдельных явлений действительности находилась еще в начальной стадии. Австралийский абориген в своем традиционном быту кочевника, вынужденного обходиться лишь самым необходимым, был минималистом. Но с самым драгоценным своим достоянием – идеями, верованиями, мифами – он никогда не расставался. «Представители немногих цивилизаций сравнятся с аборигенами Австралии во вкусе к познанию и умозрительному мышлению, граничащему с интеллектуальным дэндизмом, поразительным, если вспомнить, что речь идет о людях, находящихся на рудиментарном уровне материальной жизни», - пишет Клод Леви-Строс.[2] Аборигены были поистине интеллектуалами каменного века. Но стремление первобытного человека понять и объяснить мир диктовалось не только любознательностью, в основе его лежало не только интеллектуальное, но и волевое начало – стремление овладеть миром. В активном познании мира заключалась для него власть над миром. «В деянии начало бытия», – мог бы сказать человек вслед за Фаустом.

Центральным понятием, стержнем религии является понятие священного. Человеческое сознание и сама культура расколоты на две большие сферы – сферу обыденного, или профанного, и сферу священного, или сакрального. Об этом писали Э.Дюркгейм, М.Элиаде и некоторые другие исследователи. Переступая упомянутую мною грань, человек – будь то охотник каменного века или человек современного индустриального общества - переходит из сферы обыденного в сферу священного, и в нем совершается чудесное превращение. Он начинает чувствовать и мыслить по-другому. Если в мире обыденного он жил в обыденном времени, то теперь он начинает жить в сакральном времени, которому свойственны свои законы. Одно из главных его свойств – вечное настоящее. Вступая в сакральное время, человек как бы выпадает из обыденного времени, он входит в мир явлений и событий, которые длятся бесконечно – таковы события мифологии или священной истории – и возобновляются каждый раз заново, едва он переходит из одной сферы сознания в другую. Миф оживает в священном ритуале. Участник первобытного ритуала – не актер, в своем сознании и в сознании окружающих он превращается в само мифическое существо или, точнее, мифическое существо на время ритуала воплощается в нем. События Святой недели, воскресение Христа не просто вспоминаются, они переживаются, и чем глубже и непосредственнее вера, тем с большим ощущением реальности происходящего. Так же переживаются архаическим сознанием события мифологии, воспроизводимые в ходе ритуала. В глазах участников обряда инициации, смерть и возрождение посвящаемых имеют не символический характер, они происходят реально.

Понятие священного, возникшее в первобытном сознании, является, по мнению Р.Отто, главным признаком религии.[3] В этой идее уже с самого начала звучит мотив отделения от обыденного, повседневного. Такова этимология слова «храм», «священное пространство» (греч. témenos, лат. templum): индоевропейский корень tem содержит значение отделения, разделения. Реалии, вычлененные из обыденного пространства (например, бора – священное пространство, площадка для обрядов у австралийских аборигенов) или из потока времени (Время сновидений, мифическая эпоха создания мира, у тех же аборигенов) – вот истоки понимания мира в его религиозном измерении.

Места культа каменного, позднее бронзового века, вычлененные из обыденного пространства, оставались священными иногда на протяжении столетий и даже тысячелетий. Таковы святилища Британии и континентальной Европы – Стоунхендж и многие другие; на месте некоторых из них позже возводились христианские церкви. Таков на севере России остров Кижи, место христианского культа, название которого происходит от вепско-карельского «кижат» – «игрище, остров игрищ», место дохристианских религиозных обрядов. Многие другие острова и шхеры северной части Онежского озера, покрытые многочисленными неолитическими петроглифами, оставались местами культа с эпохи каменного века. Священными островами оставались на протяжении тысячелетий и Соловецкие острова; вехи, отмечающие их историю, – неолитические лабиринты, сейды саамов, наконец, православный монастырь. Сменялись тысячелетия, сменялось население, причем новое этнически не имело иногда ничего общего с предшествующим, а древние святилища оставались свидетельством и символом поразительной устойчивости культурных традиций.

Без ощущения человеком присутствия священного в своей душе, а затем и в мире, нет и не может быть религии. Священное – необходимое условие религии, ее метафизическое ядро.

Человека создал не труд, как нас долго уверяли. Его создало чувство, или понятие священного как основа религиозного сознания. О его присутствии в сознании людей раннего и среднего палеолита свидетельствуют многочисленные следы культа медведя в труднодоступных горных пещерах Швейцарии, Австрии, Германии, Франции, Югославии, Кавказа. Размеры статьи не позволяют мне описать их подробно. В глубине пещеры Регурду (Франция), например, в одном из каменных сооружений находились кости пяти или шести медведей, в другом кости медведя лежали в четырехугольной яме и были покрыты тяжелой каменной плитой около двух метров в поперечнике, в третьем череп медведя был покрыт облицовкой из камней. В этот «медвежий» комплекс непосредственно входило и погребение человека. В пещере Ветерника (Хорватия) найдено хранилище тридцати пяти черепов пещерного медведя, шесть из которых стояли друг за другом у стены лицевыми костями в сторону входа в пещеру, образуя группу, окруженную лопатками пещерного медведя, а в одном из очагов находился череп медведя с обгоревшей поверхностью. Вблизи от входа в пещеру, под плитой, хранился череп волка, а под другой плитой, среди костей медведя, лежали три черепа человека. Комплекс в пещере Ветерника относится к началу позднего палеолита, но продолжает традиции мустьерских пещерных комплексов, совмещающих искусственные захоронения останков животных и человека. Все свидетельствует о том, что «медвежьи» пещеры являются скорее всего святилищами медвежьего культа, связанными с магией возрождения. Труднодоступность этих пещер, отсутствие доказательств того, что древние люди обитали в них постоянно или что хранилища медвежьих черепов и костей имели какое-либо утилитарное назначение – все это заставляет вспомнить труднодоступные, не обитаемые постоянно пещеры-святилища позднего палеолита, о которых - дальше.

Все это говорит и о том, что создание святилищ стало традицией уже в среднем палеолите, и эта традиция продолжалась потом на протяжении всей последующей истории человечества. А это означает, что уже люди этой далекой эпохи вычленяли из окружающего «обыденного» пространства особые, священные зоны, что понятие священного уже оформилось в их сознании. Понятие священного стало отныне тем стержнем, вокруг которого концентрировалась религия, материализовалась религиозная деятельность, осуществлялась сакрализация пространства и явлений окружающего мира, сакрализация времени, ибо и в нем вычленялись особые периоды обрядовой деятельности.

Пещера Базуа, в Северной Италии, донесла до нас следы, возможно, древнейшего синкретического обряда, совмещающего продуцирующую обрядность, связанную с культом медведя, и инициации подростков. Пещера долгое время служила пещерному медведю естественной берлогой. Среди многочисленных отпечатков ног на полу ее преобладают юношеские, а на стене пещеры обнаружены следы глиняных шаров, концентрирующиеся там, где у основания стены находится монументальный сталагмит зооморфной формы, покрытый слоем глины. Охотники, скорее всего подростки, метали глиняные шары в сталагмит, напоминающий зверя, а шары символизировали их метательное оружие. Такая интерпретация напрашивается как бы сама собой. Не совсем ясно, правда, зачем нужно было вместо охотничьего копья пользоваться глиняными шарами; быть может, чтобы не повредить «мишень»? Несомненно одно: пещера Базуа с ее естественно-зооморфным рельефом использовалась в ритуально-магических целях, а преобладание юношеских следов указывает, вероятно, на посвятительный характер ритуала.

Но ритуал по своему содержанию выходил за пределы только инициации, связанной с охотничьей магией. Если зооморфный сталагмит, действительно, «обстреливался» глиняными шарами, символически замещающими настоящее оружие, в этом усматривается символическое умерщвление зверя как условие его последующего возрождения – ход мысли типичный для первобытной продуцирующей деятельности. В медвежьих праздниках народов Севера и Дальнего Востока ритуальное умерщвление медведя «предшествует» его последующему возрождению. Структура медвежьего праздника как единого ритуального комплекса состоит из трех частей – ритуального умерщвления зверя, коллективного потребления добычи и ритуального воскрешения зверя. Наличие этой схемы прослеживается и в палеолитических «медвежьих» пещерах.

Свидетельства сложных синкретических ритуалов в позднем палеолите становятся все очевиднее и многочисленнее. Предположение о совмещении посвятительных обрядов с продуцирующими, связанными с образом медведя, в пещере Базуа, подтверждает позднепалеолитическая пещера Тюк д'Одубер (Франция), с многочисленными следами подростков у нагромождения костей медведя в глубине пещеры. Здесь же сохранились два вылепленных из глины барельефных изображения бизона, самца и преследуемой им самки, подчеркивающие связь посвятительного ритуала, который совершался здесь, с идеей плодородия. Удаленное, укрытое от непосвященных, уединенное место, такое как пещера Тюк д'Одубер, – оптимальное место для инициаций, которые еще недавно, в Австралии, Африке, Южной Америке, Океании, проводились в глубине леса или в иной изолированной от обитаемого пространства местности. Здесь, в Тюк д'Одубер, нужно было преодолеть реку у входа в пещеру, пробираться, иногда ползком, около километра, чтобы достичь то потаенное место, где сохранились скульптуры бизонов и отпечатки ног подростков, ступавших на пятки, должно быть, исполняя ритуальный танец.

Пещера Тюк д'Одубер, подобно пещере Базуа и многим другим палеолитическим пещерам-святилищам, была местом, где совершался древний синкретический протообряд, совмещавший продуцирующие и посвятительные ритуалы. Почти все обнаруженные в палеолитических святилищах человеческие следы принадлежали подросткам. В пещере Альден сохранились следы подростков, много тысяч лет назад бежавших вдоль длинного пещерного коридора, в пещерах Нио и Монтеспан они с трудом пробирались под нависающими потолками, а в пещерах Пеш Мерль и Тюк д'Одубер оставили следы на вязкой глине пола – и везде в самых дальних, сокровенных помещениях святилищ.

По заключению антрополога А.Валлуа, отпечатки ног в пещерах Тюк д'Одубер, Монтеспан, Пеш Мерль в основном принадлежат подросткам в возрасте от 10 до 13 лет. Это – тот возраст возмужания, в котором подростки в первобытных охотничьих обществах проходят обряды инициации, приобщения к социально-производственной деятельности взрослых, к тайнам их религиозно-обрядовой жизни.

В наиболее труднодоступной, никогда не обитаемой человеком части пещеры Монтеспан (Франция) обнаружена, наряду с гравюрами и рисунками на стенах и полу, серия крупных глиняных фигур, в том числе скульптура лишенного головы медведя, с подлинным черепом медвежонка между его передними лапами. На поверхности изваяния сохранились следы от ударов копьями. В середине шеи глиняного медведя видно отверстие, возможно, для деревянного стержня, на который насаживалась настоящая медвежья голова. Когда стержень сгнил, голова упала к ногам глиняного медведя. Настоящая голова делала медведя живым, удары копьем убивали его. Здесь же лежали вылепленные из глины шары. Сохранились в Монтеспане и отпечатки ног подростков. Возраст памятника – начало позднего палеолита. Вся композиция в целом как бы переносит нас в пещеру Базуа, и перед нами возникает со всей наглядностью тот же обряд ритуального умерщвления медведя как часть продуцирующего ритуального комплекса, связанного с обрядом инициации. Возникает некая традиция, ведущая нас из одной эпохи палеолита в другую, а из палеолита к «звериным праздникам» народов Севера и Дальнего Востока. Все это явно не сводимо лишь к охотничьей магии или имитации охоты, как нередко интерпретируется этот памятник.

Глиняный медведь без головы из пещеры Монтеспан напоминает нам о каменной скульптуре животного из позднепалеолитического местонахождения в Костенках, Воронежской области. И эта фигура, подобно медведю из пещеры Монтеспан, была намеренно оставлена без головы.

Среди множества палеолитических пещер немало таких, в которых люди никогда не жили, но куда они спускались, иногда с большими трудностями, чтобы при мерцающем свете примитивных светильников сделать на стенах и потолке пещеры рисунки, совершить обряды. В некоторых позднепалеолитических пещерах-святилищах обнаружены искусственные стены из каменных блоков и отверстия для опорных столбов. Намеренно создавалось замкнутое со всех сторон пространство, «святая святых», алтарь палеолитического храма, где скрывались живописные изображения и каменные скульптуры.

В пустыне Наска на юге Перу, между Андами и Тихим океаном, находится широко известный комплекс произведений древнего искусства. На площади более 500 кв. км. на поверхности земли выложены мелкой галькой сотни гигантских геометрических фигур – треугольников, четырехугольников и трапеций, круги и спирали, сложная сеть прямых параллельных линий, порою образующих зигзаги, а во все это как бы вписаны стилизованные изображения животных, птиц и растений. Древность комплекса оценивается в 2-3 тыс. лет. Существует немало гипотез относительно его происхождения – от вполне фантастических до более или менее правдоподобных. Так, высказывалось предположение, что это астрономический календарь или карта звездного неба, однако, астрономическая теория была поставлена под серьезное сомнение после строгой проверки. Самая загадочная особенность комплекса заключается в том, что изображения, составляющие его, настолько велики, что их невозможно разглядеть как следует, находясь на поверхности земли. Очевидно и творцы этих колоссальных изображений не были в состоянии охватить их взглядом, и для них не это было главным. Но ведь и обитатели палеолитических пещер могли разглядеть рисунки в глубине своих подземных святилищ лишь при неверном свете факелов или мерцании жировых ламп. Не здесь ли лежит разгадка изображений в пустыне Наска? Очень вероятно, что геометрические символы Перуанской пустыни, образующие порою сложнейшее переплетение форм и линий, с глубокой древности связывались в человеческом сознании с иным миром, куда уходят все живые существа и откуда они могут быть возвращены к жизни лишь усилиями магов и продуцирующими обрядами. Не случайно в этот лабиринт символов и линий вписаны изображения животных, птиц и растений, – так бывало и в искусстве палеолита, – а в одном случае спираль-лабиринт, один из древнейших символов иного мира, является в то же время хвостом огромной обезьяны. Изображение паука сорока шести метров длиной, как полагают исследователи, было связано с обрядами плодородия; однако в глубинах человеческого сознания паук выступает обитателем и символом иного мира.

Моя гипотеза о комплексе из Наска как святилище, посвященном идее смерти и возрождения, как месте, где совершались обряды возвращения к новой жизни природного мира и самого человека, находит подтверждение в открытии обширных массовых погребений в непосредственной близости к некоторым группам изображений. Вот почему люди из пустыни Наска, подобно их палеолитическим предшественникам, прилагали нередко огромные усилия для создания своих шедевров. Это происходило не только потому, что создание святилищ было для тех и других делом первостепенной важности, но еще и потому, что в обоих случаях художественное творчество, а затем и созерцание и обновление произведений, само было священным актом. Этим можно объяснить и труднодоступность святилищ, и сложность их создания, и колоссальные размеры комплекса Наска. Он был огромным святилищем-некрополем.

Конечно, творцы из пустыни Наска находились на значительно более высоком уровне социального и культурного развития, чем обитатели палеолитических пещер, но ведь архетипы сознания и порождаемые ими образы и модусы поведения обладают невероятной устойчивостью и способны воспроизводиться на протяжении тысячелетий.

Поиски начал, истоков в явлениях, достигших высокого развития, но восходящих к архаическому миропониманию, поиски универсалий в бесконечном многообразии явлений, приводят нас к индоевропейским мифам о сотворении мира и человека. В своей совокупности они содержат все основные структурные элементы первобытной космо- и антропогонии, материализованной в памятниках палеолита и засвидетельствованной этнографией. Общая схема процесса сотворения мира в индоевропейской мифологии имеет трехчленный характер. В основе процесса – смерть, принесение в жертву, убийство. За смертью следует расчленение, буквальное или символическое, причем смерть и расчленение относятся к первородному существу (первому человеку, первому магу, первому мастеру), иногда – к суб- или суперчеловеческому существу (богу, демону, животному). Наконец, за смертью и расчленением следует формирование вселенной. Происходит самовоссоздание материи и жизни: череп расчлененного первого существа становится небосводом, тело – землей. Мертвая плоть, став землей, порождает новую жизнь. Аналогичные процессы совершаются на уровнях макрокосма – космоса, мезокосма – общества, микрокосма – человека.[4] Но ведь та же структура заложена и в зоофагических, в том числе медвежьих культах, о которых говорилось выше. Заложена она в продуцирующей и посвятительной обрядности, включая посвящения шаманов, сопровождаемые ритуальным расчленением тела посвящаемого. А погружаясь в глубины истории, те же фундаментальные представления о циклизме жизни и смерти, уничтожении и восстановлении природного и человеческого мы читаем в археологических памятниках среднего и позднего палеолита с их расчлененными погребениями животных и людей, со следами продуцирующих обрядов в глубинах пещер. Мы читаем их в пещерах, где цикл смерти и возрождения символически воспроизводился и в инициациях подростков, и в преднамеренном уничтожении предметов искусства, связанных с ритуалом. Та же идея творения через уничтожение проходит сквозь всю этнографически засвидетельствованную религиозную обрядность.

Кто же, какие существа оставили эти «медвежьи» пещеры, эти святилища в глубине пещер, кто совершал в них продуцирующие и посвятительные обряды? Можно сказать только, что это были либо неандертальцы, которые населяли Европу от 230 тыс. до 28 тыс. лет тому назад, либо архаические Homo sapiens'ы, предки людей позднего палеолита, морфологически уже не отличающихся от современных людей. Древность архаических Homo sapiens'ов достигает, возможно, 500 тыс. лет. В свою очередь, и неандертальцы, и архаические Homo sapiens'ы происходили от общих предков – Homo erectus, покинувшего Африку около 2 млн. лет назад, и Homo antecessor, жившего в Европе уже 800 тыс. лет назад. Альтернативная теория утверждает, что современные люди происходят от уже сформировавшихся архаических Homo sapiens'ов, вышедших из Африки 100-150 тыс. лет назад. В последнее время преобладает тенденция рассматривать неандертальцев как тупиковую ветвь, исключать их из числа предков современных людей. Теперь в ее пользу привлекаются результаты генетических исследований – молекулы ДНК, как утверждают специалисты, у неандертальцев и у современных людей различны. Напрмер, ДНК ребенка-неандертальца, погребенного 28-29 тыс. лет назад и найденного недавно в пещере Межмайская на Северном Кавказе, отличаются от ДНК современных людей. То же самое показывают исследования ДНК еще нескольких неандертальцев.

Вопрос, однако, все еще остается открытым. Генетика не сказала здесь последнего слова, исследования продолжаются, высказываются различные точки зрения. Так, австралийский антрополог А.Торн утверждает, что люди, обитавшие на берегах оз. Манго в современном Новом Южном Уэльсе 60 тыс. лет тому назад, морфологически были современными людьми, хотя их ДНК уже не встречается у современных людей. Люди из Манго, очевидно, происходят от более древних гоминид и являются продуктом смешения их с морфологически более продвинутой ветвью предков современных людей. То же самое могло происходить и в Европе. На такую возможность указывает сделанная в 1998 году находка полного скелета 4-летнего ребенка, жившего в современной Португалии 24 500 лет назад. Перед погребением ребенок был обернут в шкуру, окрашенную красной охрой, а на дне погребальной ямы был зажжен ритуальный костер. Особенности скелета сближают ребенка одновременно и с неандертальцами, и с ранними представителями современных людей: ему свойственно мозаичное сочетание признаков и тех, и других. А это означает, что европейские неандертальцы не исчезли бесследно 28 тыс. лет назад – они смешались с современными людьми и оставили потомство. Любопытно, что и авторы, опубликовавшие сообщение о находке в пещере Межмайская, допускают, что скелет, найденный ими, мог принадлежать не неандертальцу, а архаическому Homo sapiens'у, морфологически близкому неандертальцам. Они называют его Homo sapiens neanderthalensis. И этот вывод противоречит преобладающему ныне взгляду на неандертальцев как эволюционный тупик, как боковую ветвь человеческого древа, исчезнувшую без следа, быть может уничтоженную ранними представителями современного человечества.

Но у этой проблемы есть и другая сторона. Археологические памятники среднего палеолита, – в тех случаях, когда речь идет не о погребениях, содержащих очевидные костные останки неандертальцев, – могли принадлежать как неандертальцам, так и архаическим Homo sapiens'ам и, возможно, их общим потомкам. И что еще важнее, культура этих людей не исчезла вместе с ними. Корни пришедшей ей на смену позднепалеолитической культуры уходят в почву среднего палеолита. Культура позднего палеолита – наследница предшествующей эпохи. Это хорошо видно на эволюции каменной индустрии от среднего к позднему палеолиту. Возможно, уже людьми среднего палеолита был осуществлен переход к позднепалеолитической технике изготовления ориньякских орудий – древнейшей индустрии неоантропов-кроманьонцев: возраст самых ранних останков кроманьонцев – около 32 тыс. лет, а ориньякские орудия появляются 38 тыс. лет назад.

О религии древнейших наших предков, о присущем им чувстве священного говорит многое – и их погребения, и замечательное их искусство. Недавно наши представления об искусстве людей позднего палеолита обогатились новыми выдающимися находками рисунков в пещерах Шове и Кюссак (Франция). По своему качеству они не уступают живописи на стенах лучших позднепалеолитических картинных галерей Европы, а их возраст, достигающий 32 тыс. лет, вдвое превосходит возраст рисунков из давно известных пещер Ляско и Альтамира и делает эту живопись, по утверждению исследователей, древнейшей в мире.

Искусству и символизму древнейших и современных архаических обществ, их моделированию космоса, я надеюсь посвятить следующую свою статью. Без этого картина их религиозного мира остается неполной.

Возникнув вместе с первыми проблесками человеческого разума, религия сопровождала человека на всем его историческом пути. Вот почему человек современного типа – Человек разумный, Homo sapiens, может быть с полным основанием назван Человеком религиозным, Homo religiosus.

Источник чувства священного, которое, едва возникнув в душе человека, преобразовало всю структуру духовной жизни человечества и положило начало бесконечному процессу раскрытия Бога в истории, – остается и, возможно, навсегда останется тайной. Оно сверкнуло, подобно искре, в уме палеолитического человека, чтобы со временем превратиться в мощное пламя. Возникнув в сознании древнего человека, религия постепенно раскрывается в ходе человеческой истории. Говоря словами Владимира Соловьева, «как внешняя природа лишь постепенно открывается уму человека и человечества, вследствие чего мы должны говорить о развитии опыта и естественной науки, так и божественное начало постепенно открывается сознанию человеческому, и мы должны говорить о развитии религиозного опыта и религиозного мышления».[5]

Что же положило начало этому во многом еще таинственному процессу, какова природа и происхождение той искры, которая сверкнула в уме человека на заре его истории? Ответ может быть только гипотетическим. П.А.Флоренский (в одном из писем В.И.Вернадскому) высказывает предположение о существовании, помимо биосферы, – области активной жизни, облекающей нашу планету, – иной, особой сферы – сферы духа, которую он предлагает называть пневматосферой.[6] Позволю себе развить мысль Флоренского, отказавшись от его понимания пневматосферы как «особой сферы вещества», вовлеченной в «круговорот духа». Если сфера духа как космическое явление существует, то, очевидно, отсюда приходит наша духовная жизнь, в том числе религиозная вера, и в нее возвращается. Она питает жизнь духа и сама обогащается ею, она хранит в себе все богатства, все достижения духовной жизни человечества. Наша духовная жизнь не исчезает вместе с нами, не исчезает вместе с материальной плотью культуры, с ее материальным воплощением – она продолжает жить в сфере духа. Исчезает материальная оболочка нашей души, но дух наш, быть может, уходит туда и там остается вечно.

Концепцию пневматосферы не следует смешивать с концепцией ноосферы – сферы разума. Понятие ноосферы, выдвинутое П.Тейяром де Шарденом и развитое В.И.Вернадским, выражает вступление биосферы в новое эволюционное состояние, характеризуемое взаимодействием природы и человечества и направляемое разумной деятельностью человека. Здесь мысль, в ее материальном воплощении, выступает фактором планетарной и космической эволюции. В предлагаемой мною концепции жизнь духа как космическое явление предстает как явление вечное, автономное, не отягощенное непременной связью с материей.

[2] Lévi-Strauss C.  The Savage Mind. London, 1966, p. 89.

[3] Otto R. The Idea of the Holy. Oxford, 1923.

[4] Lincoln В. Myth, Cosmos and Society. Indo-European Themes of Creation and Destruction. Cambridge, 1986.

[5] Соловьев В. Собр. соч., СПб., 1911, т.3, с.86.

[6] Письма П.А.Флоренского В.И.Вернадскому. – Минувшее: Исторический альманах, 1. Paris, 1986, с.281-282.

Источник: http://aboriginals.narod.ru/altari.htm


Сообщение отредактировал Админ: 24 Октябрь 2011 - 18:31
добавил теги, поправил разметку

Избыток извилин - лабиринт, их отсутствие - тупик.

#2 Станислав

Станислав

    ура! я всё же не уфолог...

  • экспертная группа
  • 5 072 сообщений

Отправлено 20 Апрель 2009 - 18:34

Homo religiosus в истории религий называется не современный человек, а человек традиционного общества. Аффтар ляпнул-с...
Делай, что должен... (Марк Аврелий)
Из триад бардов: "Три вещи, которым не стоит верить: мечты старика, клятва возлюбленной и история, рассказанная незнающим"

пока ещё главный редактор «Аномалии»
Спасибо, что прочитали мой пост :)

#3 Странник

Странник

    Руководитель направления АЭН, лабиринтолюб

  • Модераторы
  • 1 173 сообщений

Отправлено 21 Апрель 2009 - 17:02

Просмотр сообщенияСтанислав (20.4.2009, 18:34) писал:

Аффтар ляпнул-с...

Со всяким бывает, безгрешных найти трудно! Однако, сей «аффтар» обращался-таки к теме лабиринтов, поэтому позволю себе ещё немного поцитировать его на сих страницах :smile45: .

Итак, подборка № 1 (цитируется по материалам, размещенным на сайте - http://aboriginals.narod.ru/index.htm):



http://aboriginals.n.../Syncretism.htm:

Очень интересным примером, указывающим на связь искусства австралийцев с верхнепалеолитическим искусством, является мотив лабиринта. Он известен как на западе, так и на востоке Австралии, наряду с целым рядом других элементов культуры, которые свидетельствуют о древних этнических связях между населением Востока и Запада, связях, относящихся еще к эпохе первоначального заселения Австралии.

Мотив лабиринта в его различных вариантах, порою сильно стилизованных, в том числе в одном из наиболее характерных и древних – в виде меандра, известного и в Австралии, – восходит еще к верхнему палеолиту, о чем свидетельствует его изображение на загадочных изделиях из Мезина. Возраст этих изделий – примерно 20 – 30 тысяч лет. Подобные формы орнамента известны и впоследствии, в мадленскую эпоху, а затем в неолите, энеолите и позднее, когда они широко распространяются на территории трех великих культурно-исторических миров древности – в Средиземноморье и на Кавказе, в Восточной Азии и в Перу. Одним из вариантов мотива лабиринта является клетчатое переплетение, получившее у монголов название улзий («нить счастья») и ставшее одним из элементов буддийской символики. Улзий «уходит своими корнями в очень древние времена, связанные с охотничьим бытом; возможно также, что самый термин является наименованием тотемного животного». Изображается улзий всегда в центре украшаемого предмета и «приносит человеку, по понятию монголов, счастье, благополучие, долголетие». То же сакральное значение имеет и орнамент алхан хээ, являющийся монгольской разновидностью античного меандра, широко распространенной и на смежных территориях Восточной Азии, – «линейная попытка передать вечное движение, вечную жизнь». Орнамент этот изображается только на особо важных предметах: на священных сосудах, на поверхности праздничной палатки и т. д. Священное значение меандра и родственных мотивов у монголов и других народов Азии проливает свет на значение этих мотивов и у античных народов Средиземноморья. Несомненно, сакральное значение этих стилизованных форм лабиринта связано с тем, что в глубокой древности с ними ассоциировались какие-то магические представления. И представления эти мы можем, хотя бы приблизительно, расшифровать, опираясь на известные нам австралийские параллели.

На востоке Австралии изображения в виде лабиринта вырезались на стволах деревьев, окружающих могилы или запретные для непосвященных места, где совершались обряды инициации. Очевидно, изображения эти были священными символами, связанными с обрядами инициации и погребальным ритуалом. И действительно, известно, что в условных символических изображениях на деревьях (дендроглифах) было зашифровано содержание мифов, относящихся к обрядам посвящения. Изображения эти играли важную роль в обрядовой жизни коренного населения, значение их было эзотерическим, их нельзя было видеть непосвященным. Аналогичные символы, связанные с обрядами инициации, изображались и на земле. На сохранившихся фотографиях видно, как посвящаемых подростков с закрытыми глазами ведут вдоль тропы, на которой начертаны фигуры, напоминающие изображение лабиринта. Так представлялся аборигенам путь великих культурных героев и тотемических предков по земле и по «стране сновидений».

Иногда рядом с изображением лабиринта можно было видеть и контуры животного, которое аборигены во время обрядов поражали копьями. Такие изображения тоже были неотъемлемой принадлежностью сложного религиозно-магического ритуала. И до сих пор еще люди племени валбири, в Центральной Австралии, делают на земле кровью и окрашенным пухом обрядовые рисунки, схематически изображающие «страну сновидений» – священную страну предков, где развертывались события мифологии, откуда некогда явились и куда вновь ушли, завершив свой земной путь, предки нынешних поколений.

Известны и наскальные изображения лабиринта – например, на западе Нового Южного Уэльса. Лабиринт сочетается здесь с изображением следов животных, сцены охоты или пляшущих людей, как бы исполняющих обрядовый танец. На другом конце континента – на крайнем западе Австралии – в обрядах посвящения применялись перламутровые раковины, орнаментированные изображением лабиринта. Путем межплеменного обмена раковины эти распространялись за тысячи километров от места их изготовления, чуть ли не по всей Австралии. И везде к ним относились как к чему-то священному. Их разрешалось надевать на себя только мужчинам, прошедшим обряд посвящения. С их помощью вызывали дождь, их применяли в любовной магии. Несомненно, таинственные изображения, начертанные на раковинах, увеличивали в глазах аборигенов их магическую силу. Чуринги с изображением лабиринта употреблялись только во время обрядов инициации.

Древность, глубокая традиционность и в то же время сакральный, эзотерический смысл изображений лабиринта на раковинах подтверждается и тем, что изготовление этих изображений сопровождалось исполнением особой песни-заклинания мифологического содержания и само превращалось в обряд. Рисунок мог делать только тот, кто знал песню. Перед нами – еще один яркий пример первобытного синкретизма, синтеза изобразительного искусства, пения-заклинания, священного обряда и связанной с ним эзотерической «философии», в глубины которой, к сожалению, не проник еще никто из этнографов.

Связь изображения лабиринта с обрядами посвящения и в то же время с погребальным ритуалом не случайна – ведь и самый обряд посвящения трактуется как смерть посвящаемого и его возвращение к новой жизни. Аналогичную символику лабиринта дают и этнографические материалы по некоторым другим народам. Так, чукчи изображали в виде лабиринта обитель мертвых. Религиозно-культовое значение имели и сооружения в виде лабиринта, иногда подземные, в Древнем Египте, в античной Греции и Италии.

Связь лабиринта с представлениями о мире мертвых и обрядами инициации проливает свет на происхождение загадочных каменных сооружений в виде лабиринта, распространенных на севере Европы – от Англии до Беломорья. Аналогичные сооружения известны и у австралийцев. Они служили для обрядов посвящения, совершавшихся здесь еще на памяти нынешнего поколения, и каждой линии их придавалось особое, эзотерическое значение.

На одной из скал в Норвегии (в Ромсдале) виден рисунок лабиринта, а выше – оленей в так называемом «рентгеновском» стиле, с «линией жизни», схематически изображающей пищевод. Петроглиф относится примерно к 6 – 2-му тысячелетиям до н. э. и, видимо, является изображением «нижнего мира», откуда посредством магических обрядов возвращаются к новой жизни убитые на охоте животные. Значительно раньше, в пещере Альтамира и других пещерах мадленского времени, изображались сложные переплетения тройных линий, так называемые «макароны», значение которых до сих пор не разгадано. В одном случае в этот сложный узор вплетена голова быка. Не являются ли и эти рисунки лабиринтами, аналогичными по своему значению лабиринту с оленями из Ромсдаля, иными словами – изображениями подземного мира, куда уходят и откуда вновь возвращаются к жизни в результате обрядов животные, убитые первобытными охотниками? Ведь источники пищи, от которых зависела сама жизнь людей, нужно было систематически пополнять, и этой цели служили продуцирующие обряды, обряды плодородия, необходимой принадлежностью которых могли быть и эти изображения.

Обряды плодородия предназначались не только для умножения охотничьей добычи, но и для умножения самого человеческого общества, и здесь они соприкасались с обрядами посвящения. Не было ли упомянутое выше наскальное изображение лабиринта из Нового Южного Уэльса с человеческими существами, как бы вплетенными в него (некоторые из них вооружены бумерангами или палицами), наглядным изображением охотников, возвращающихся из «нижнего мира» к новой жизни?

И лабиринты палеолитических и неолитических охотников, состоящие из меандров, концентрических ромбов или сложного переплетения линий, и изображения животных в «рентгеновском» стиле – все это мы и до сих пор встречаем в искусстве австралийцев, и можно думать, что в основе этих мотивов лежат сходные представления и идеи.

Возможно, и северные лабиринты служили как бы моделями «нижнего мира», где совершались магические обряды умножения промысловых рыб. Не случайно почти все эти сооружения расположены по берегам морей или в устьях рек. Их связь с обрядами, совершавшимися с целью обеспечить успех рыболовного промысла, допускает и исследовательница этих сооружений Н. Н. Гурина, хотя она интерпретирует их иначе.

Высказанные нами гипотезы не противоречат друг другу. Этнографии известны примеры, когда обряды умножения животных или растений совершаются одновременно с обрядами посвящения, как бы переплетаясь с ними. Очевидно, в представлении первобытных людей продуцирующие обряды, посредством которых возвращаются к новой жизни животные и растения, и обряды посвящения, посредством которых возрождаются после временной смерти инициируемые, связаны глубоким внутренним смыслом. И искусство играет в этих обрядах важнейшую роль, выражая в наглядных формах глубокий, сокровенный смысл того, что происходит. Искусство прочно вплетено в обряды, значение которых в жизни первобытного коллектива очень велико, а через них – и в саму эту жизнь с ее трудом, с ее обрядовыми действами, не менее важными для первобытного человека, чем труд, с философским осмыслением ее человеком.

Итак, мотив лабиринта, порою стилизованный, возник еще в эпоху верхнего палеолита. Пещеры, на стенах которых сохранилась палеолитическая живопись, как правило, труднодоступны, благодаря чему они были хорошо приспособлены для совершения обрядов, требовавших уединения и тайны, обрядов, видеть которые непосвященным, как и в Австралия, было запрещено. Иногда путь в глубину этих пещер – настоящий подземный лабиринт с множеством препятствий.

Может быть, первоначально мотив лабиринта в искусстве палеолита и был схематическим изображением таких подземных лабиринтов, уводящих посвященных и посвящаемых в подземное святилище, а одновременно был и символом «нижнего мира», «страны сновидений», с которой ассоциировались таинственные, уходящие в глубину гроты. Пещеры палеолитического человека были прототипом этого мира.

Возможно, с подземным лабиринтом ассоциировался и путь культурных героев и тотемических предков, а в глубине пещер совершались обряды умножения животных, изображения которых покрывают стены пещер, и обряды инициации. И тогда святилище в пещере Тюк д'Одубер, о котором я упомянул в начале статьи, было местом, где совершались тесно связанные в мировоззрении первобытных людей обряды посвящения и обряды умножения промысловых животных – бизонов, и связь обрядов посвящения с изображениями бизонов становится понятной. Глиняные фигуры бизонов и многочисленные изображения животных на стенах палеолитических пещер, вероятно, были неотъемлемой принадлежностью сложной системы продуцирующих обрядов. Большая роль этих обрядов в жизни австралийцев, связь их с изображениями животных – все это позволяет думать, что и в жизни людей эпохи верхнего палеолита их роль была не менее велика.

Чем же объясняется устойчивость мотива лабиринта на протяжении многих тысячелетий? Тем, что первоначально это был не просто орнамент, каким он временами становился впоследствии, тем, что в него вкладывалось религиозно-магическое смысловое содержание. Это содержание, как и все, что связано с областью религиозных верований и магии, обладает значительной степенью устойчивости и консерватизма. И даже в том случае, если одно содержание с течением времени замещается другим, форма как сопричастная чему-то священному продолжает сохраняться. Вот почему и изображение лабиринта могло быть унаследовано народами Средиземноморья, Восточной Азии и Австралии, а через Восточную Азию и народами Америки в конечном счете у их далеких палеолитических предков. Нам уже известно, что для некоторых из этих народов оно было несомненно священным символом.

Древним аналогом орнамента, состоящего из меандров, была спираль – мотив, также хорошо известный уже с эпохи верхнего палеолита (она встречается в мадленских орнаментах на кости и роге) и характерный для искусства австралийцев, но распространенный лишь в Центральной Австралии. Учитывая палеолитическое происхождение этого мотива, нет оснований, вслед за Ф. Маккарти, связывать его появление в Австралии с эпохой бронзы. Спираль появляется значительно ранее и, после верхнего палеолита, изображалась на египетской керамике неолитического времени.

Религиозно-магическое значение мотива спирали у австралийцев подтверждается тем, что они изображали ее на чурингах – священных предметах из камня или дерева.

Чуринги глубоко почитались австралийцами, с ними ассоциировались души предков и живых членов племени, чуринги были как бы их двойниками, вторым телом, на них изображались посредством спиралей, концентрических окружностей и других абстрактных символов деяния мифических героев и тотемических предков, они хранились в тайниках и показывались лишь юношам, достигшим зрелости и прошедшим обряды посвящения, а их утрата рассматривалась как величайшее несчастье для племени. Чуринга – это, по существу, сакральное изображение конкретного человека, изображение не его внешности, а его тотемической сущности. Иного австралийское общество, с его магическим мышлением, еще не знало. Если потереть чурингу жиром или охрой, она превратится в тотемическое животное – другую ипостась человека. Изображения на чурингах имели тот же эзотерический смысл, что и дендроглифы Восточной Австралии.



http://aboriginals.n...vstraliiu22.htm:

Изобразительная символика палеолита, с характерными для нее мотивами лабиринта, зигзага, меандра, - символами мира мертвых, - да и сами изображения животных в глубине пещер - все это свидетельство идеи победы над смертью. Люди и животные возвращались из плена смерти силой обрядов, которые совершались в пещерах-хранилищах костей и черепов животных, принесенных в жертву, местах продуцирующих и посвятительных обрядов. Мифоритуальные комплексы, основанные на живой этнографической действительности, - вот что способно насытить жизнью памятники археологии.



http://aboriginals.n...her_world_2.htm:

Сохранилась серия фотографий, сделанных в последней четверти прошлого века где-то в юго-восточной Австралии. На снимках – различные эпизоды обряда бора – посвящения мальчиков-аборигенов в группу взрослых мужчин-охотников и знатоков мифологии. На одних фотографиях посвященным показывают прочерченные на земле концентрические четырехугольники, окружности и волнистые линии, на других – проводят над этими же рисунками с закрытыми лицами. На некоторых снимках – символическое закалывание копьями животных, изображенных на поверхности земли среди волнистых линий или лабиринтов. На одной фотографии человек взбирается на дерево, от которого по земле тянутся те же волнистые линии и концентрические четырехугольники. Что же все это означает? Только ли религиозный это обряд, или в нем заложено какое-то более широкое содержание? И не напоминает ли это все какие-то иные страницы истории человечества?

Попытаемся ответить на эти вопросы. Концентрические четырехугольники и длинные волнистые линии, как выяснили исследователи, изображают путь великих героев мифологии в иной мир, в мир мертвых. Лабиринт – древнейший символ этого мира, его отвлеченная схема. Дерево, стоящее на священной земле бора, – это мировое дерево, ось мироздания, символизирующая его структуру. В основе этой структуры – путь великих героев, связывающий миры земной и небесный (или подземный), куда уходят и откуда возвращаются к новой жизни люди и животные. Дерево, уходящее корнями в землю, а кроной обращенное к небу, – наглядное воплощение этой идеи.

На протяжении тысячелетий в самых различных культурах символика лабиринта имела отношение к смерти и возрождению. Знаменитый лабиринт на острове Крит был частично подземным дворцом, в котором якобы обитал получеловек-полубык Минотавр. Изображение быка стояло и над главным входом в лабиринт. Это был как бы прообраз подземного царства мертвых. Бык был верховным божеством и хранителем этого мира. Идея критского лабиринта восходит к очень древнему представлению, к основам европейской культуры. На стенах позднепалеолитических пещер Европы встречаются изображения животных, опутанных сложными лабиринтообразными переплетениями линий. А обряды посвящения, или инициации, – это такие обряды, где посвящаемые символически умирают и возрождаются к новой жизни обновленными существами. То же представление лежит и в основе продуцирующих обрядов, присущих всем первобытным культурам: здесь к новой жизни возрождаются убитые на охоте животные. Вот почему обряды посвящения и продуцирующие обряды нередко слиты воедино. Ведь те и другие основаны на одной и той же системе идей.

За изобразительной символикой первобытного обряда порою скрывается целый мир отвлеченных понятий, выражающих представления людей о мироздании, об обществе. Концентрические окружности, изображенные на земле людьми одного из австралийских племен, символизировали собою все племя и его миропонимание. «Внутренний круг был самим племенем. Внешние концентрические круги изображали жизненный цикл его членов, от первой инициации в юности до полного посвящения в зрелости. Их охватывал круг старейших, высшего совета племени, средоточие всей его мудрости... Затем шли другие круги, связующие племя в единое целое, окружающие его жизнью, продолжающейся на земле и во вселенной. Один из наружных кругов был солнцем; последний круг, охватывающий собою все, был самим небом и всей вселенной».

В центре природного и социального универсума первобытных охотников всегда человек и его непосредственное социальное окружение, его община; от них ведется отсчет времени и пространства. Это находит выражение в символике, в формах условного геометрического искусства. Круг и система концентрических кругов выступают в качестве фундаментального символа мира природного и мира социального. И если социальная общность изображалась в виде замкнутого круга, выражающего ее самодовлеющую сущность, то изображение лабиринта или спирали связывалось с разомкнутым в бесконечность миром мифологии, миром представлений об обители мертвых и о вечном круговороте жизни. Эти древние символы как архетипы сохраняются затем на протяжении тысячелетий в сознании и искусстве человечества.



http://aboriginals.n...her_world_3.htm:

… Таким образом, структура обитаемого пространства с глубокой древности строилась из следующих элементов: 1 – община как первичная и универсальная социальная общность, выделенная из окружающего социального мира; 2 – принадлежащая ей территория, выделенная из окружающего пространства; 3 – жилище небольшой родственной группы или семьи как пространство, вычлененное из этой территории.

Если эти три элемента говорят об освоении пространства, то четвертый – экологически обусловленная сезонность, цикличность хозяйственной деятельности – об освоении календарного времени. Освоение пространства и времени выразилось в изобразительной символике, широко распространенной в палеолите. Круги и концентрические окружности, спираль, меандр и лабиринт – все это символы «очеловеченных» пространства и времени, свидетельства сравнительно сложных отвлеченных представлений, сохраняющихся вплоть до этнографической современности. Многозначность и полифункциональность мотивов изобразительного искусства позволяли первобытному художнику ограниченными средствами отразить богатство и многообразие окружающего и его собственного внутреннего мира. В композиции из нескольких символических элементов могло быть зашифровано содержание целого мифа, целой системы представлений о мире. А символические графемы первобытного искусства, восходящие к древнейшим представлениям о мире, стали универсальными архетипами человеческой культуры.

На большей части земного шара этот мир уже ушел в прошлое – ушел, но не умер. Он всегда с нами, в нашей культуре, в нашем сознании и еще глубже – в архетипах коллективного бессознательного. Он как огонь под пеплом или источник под поверхностью земли, всегда готовый вырваться наружу, этот другой мир, скрытый под наслоениями так называемой цивилизации.
Избыток извилин - лабиринт, их отсутствие - тупик.

#4 Странник

Странник

    Руководитель направления АЭН, лабиринтолюб

  • Модераторы
  • 1 173 сообщений

Отправлено 28 Апрель 2009 - 13:12

Подборка № 2 (по-прежнему цитируется по материалам, размещенным на сайте - http://aboriginals.narod.ru/index.htm):

http://aboriginals.narod.ru/cc2.htm:

Места культа каменного, позднее бронзового века, вычлененные из обыденного пространства, оставались священными иногда на протяжении столетий и даже тысячелетий. Таковы святилища Британии и континентальной Европы – Стоунхендж и многие другие; на месте некоторых из них позже возводились христианские церкви. Таков на севере России остров Кижи, место христианского культа, название которого происходит от вепско-карельского «кижат» – «игрище, остров игрищ», место дохристианских религиозных обрядов. Многие другие острова и шхеры северной части Онежского озера, покрытые многочисленными неолитическими петроглифами, оставались местами культа с эпохи каменного века. Священными островами оставались на протяжении тысячелетий и Соловецкие острова; вехи, отмечающие их историю, – неолитические лабиринты, сейды саамов, наконец, православный монастырь. Сменялись тысячелетия, сменялось население, причем новое этнически не имело иногда ничего общего с предшествующим, а древние святилища, священные острова оставались свидетельством и символом поразительной устойчивости культурных традиций.



http://aboriginals.narod.ru/cc5.htm:

Сохранилась серия фотографий, сделанных в последней четверти прошлого века где-то в Новом Южном Уэльсе или Виктории, изображающих различные эпизоды обряда бора. На одной из них посвящаемому юноше показывают прочерченные на земле концентрические четырехугольники и длинную тройную волнистую линию. Эти символы изображают путь великих мифических героев в иной мир. На другой фотографии посвящаемых с закрытыми лицами ведут над прочерченными в песке волнистыми линиями, соединяющими концентрические четырехугольники – тот же символ, связанный с мифическим текстом обряда бора. На одной из фотографий посвящаемого и его опекуна проводят под соединенными над их головами копьями по тропе, ведущей к Дарамулуну; на земле – те же концентрические четырехугольники, а на первом плане – символическое изображение Дарамулуна в виде концентрической полуокружности с расходящимися от нее лучами. На другой фотографии показана сделанная из земли рельефная антропоморфная фигура, изображающая Байаме или Дарамулуна. На третьей фотографии– вход на священную землю бора; параллельные волнистые линии, вырезанные на поверхности земли, напоминают лабиринт. Ещё на одной фотографии – земля бора, покрытая сплошным рядом концентрических четырехугольников-лабиринтов. …

… На одной из фотографий – символическое закалывание кенгуру, изображенного рядом с лабиринтом, прочерченным на поверхности земли. На следующей – закалывание эму, рядом – такое же изображение лабиринта. Птица эму считалась женой Байаме. На третьей фотографии – символическое закалывание дикой свиньи рядом с изображением лабиринта. Наконец, на ещё на одной фотографии абориген взбирается на дерево, стоящее на земле бора и посвященное Дарамулуну. От дерева по земле тянутся волнистые параллельные линии и концентрические четырехугольники, а на стволе дерева вырезаны условные изображения Байаме и Дарамулуна в виде человеческих рук. Перед нами – архаический образ мирового дерева, оси мироздания, образ, стоящий в центре системы шаманистских представлений многих народов и культур. Дерево бора символизирует структуру мироздания, графически представленную на земле. В основе этой структуры – путь великих героев-демиургов, связывающий миры земной и небесный, куда уходят и откуда возвращаются к новой жизни люди и животные. Дерево, уходящее корнями в землю, а кроной обращенное к небу, – наглядное воплощение этой идеи.

Этот иконографический материал представляет для нас большой интерес не только потому, что он свидетельствует об архаических чертах обряда бора, посвященного великим культурным героям и демиургам юго-восточной Австралии – Байаме и Дарамулуну и связанного с обрядами плодородия. Примечательна сама архаичная изобразительная символика обряда. Ведь лабиринты, концентрические четырехугольники и волнистые линии – все эти символы восходят к позднему палеолиту и на протяжении тысячелетий ассоциировались с идеей смерти и возрождения, реинкарнации, с представлением об ином мире, через который проходят ушедшие из этого мира люди и животные, чтобы затем вернуться в него снова. Дальше я буду говорить об изображениях животных в переплетении волнистых линий в некоторых палеолитических пещерах: как напоминают их фигуры животных среди волнистых линий или рядом с изображениями лабиринта на фотографиях обряда бора! Лабиринт как символ иного мира, мира смерти и возрождения, повторяется и в резьбе на деревьях, которые стояли вокруг земли бора. Продуцирующие обряды и обряды инициации, совершаемые на этой земле, были пронизаны идеей смерти и возрождения к новой жизни.

Инициация происходит в священном пространстве, выделенном из профанного пространства общины или племени. Пространство это в обрядах бора Нового Южного Уэльса и в Квинсленде обычно представляет собою прочерченные на земле два круга, расположенные на известном расстоянии один от другого и соединенные между собой «священным путем». Один из кругов – круг подростков, еще не прошедших инициацию, другой – круг уже инициированных подростков или юношей, если процесс инициации растягивается на годы. Движение по «священному пути» из одного круга в другой следует понимать не буквально, а, скорее, символически, понятие «движения» здесь выражает процесс постепенного овладения знаниями и соответствующего возрастания социального статуса, а в метафизическом плане – смерти и возрождения неофитов для новой жизни.

В основе того, что происходит во время инициации, на священном ее пространстве, находится мифологема смерти и возрождения – одна из центральных в мире архаической мифологии, восходящая еще к палеолиту. Образ лабиринта как метафору этой мифологемы мы встречаем и в палеолитической графике, и в более поздних культурах неолита и бронзового века, и в ранних цивилизациях, и в христианской символике. Образ лабиринта мы видим и в ритуальных начертаниях аборигенов Австралии. Ярко выражена связь символики лабиринта с погребальным ритуалом и инициациями о-ва Малекула (Вануату, Меланезия). Лабиринты, изображенные на земле, показывают инициируемым полные испытаний и опасностей странствия души в мире мертвых, к которым они должны подготовиться еще в этой жизни. И здесь, как и во многих других случаях, инициация выступает подготовкой к смерти – как, впрочем, и вся земная жизнь человека, – его «первой» смертью.

Отмечу еще, что на Малекула странник, вступающий в обитель смерти, оказывается у водоема, на берегу которого растет дерево; странник взбирается на него совершенно так же, как неофит взбирается на дерево в обряде бора в Австралии, а затем бросается в воду. Замечательное сходство, если вспомнить, что наши примеры принадлежат к стадиально и географически различным культурным мирам. Оно свидетельствует о существовании единого древнего архетипа мифологического сознания. Архетипично здесь все – и Вода жизни, и Дерево жизни, или Мировое дерево, и влезание по дереву как посещение верхнего мира – все направлено на преодоление смерти.

Сложная система волнистых линий, зигзагов, спиралей, концентрических ромбов и полуокружностей покрывает сплошным орнаментом камни, образующие вход в погребальную камеру могильного холма Гавринис на одном из островов в заливе Морбиан у берегов Бретани. «Поколения археологов, – читаем мы, – тщетно пытались разгадать значение этих загадочных изображений». Нет сомнения, что и здесь перед нами визуальный образ пути в обитель смерти и самого мира мертвых, зашифрованный в стилизованных начертаниях, напоминающих лабиринт.



http://aboriginals.narod.ru/cc10.htm:

В северо-западной Австралии в обряде с участием шамана употребляются и плетеные из волосяных веревок крестовидные культовые предметы – ванинги, которые, как полагает Ломмель, символизируют скелеты духов мертвых. Плетение на этих предметах, распространенных от Западной до Центральной Австралии, представляет собою спираль в виде ромба. Их часто называют «западнями для духов». Это название очень приблизительно передает их глубинный, скрытый смысл. В первобытном искусстве спираль является дериватом лабиринта, символизирующего мир мертвых – тот мир, куда улетает во время транса душа шамана, чтобы общаться там с духами предков.



http://aboriginals.narod.ru/cc15.htm:

Знаменательно, что уже в среднем палеолите существовал один из основных визуальных символов всей палеолитической эпохи, распространившийся от Европы до Австралии, – зигзаг и родственный ему мотив змеи. Мы встречаем его на обломке кости из мустьерского местонахождения Бачо Киро (Болгария), приблизительный возраст которого – 44 тыс. лет до наст. времени. Но впервые мотив зигзага появился намного раньше – в ашельскую эпоху, около 300 тыс. лет тому назад. На относящемся к этому времени куске кости из Пеш дель'Азе (Франция) мы видим, быть может, древнейшую гравюру в виде зигзага или меандра. Этот символ, наряду с родственным ему изображением лабиринта, один из наиболее фундаментальных мотивов палеолитического искусства, как и первобытного искусства вообще, универсальный по своему значению.



Такие же абстрактные символы обнаружены и на другом конце древней ойкумены – на стенах пещеры Куналда в Южной Австралии. Параллельные и пересекающиеся линии, образующие переплетение, напоминающее лабиринт, меандры и другие элементарные геометрические формы прочерчены здесь человеком 20-30 тыс. лет тому назад. Возможна связь обрядовой деятельности, свидетельством чего являются рисунки, с добычей кремня в пещере.

Система, в которой изображения животных связаны с переплетением линий, образующих меандр, лабиринт, решетку, иногда с более сложными геометрическими формами как спираль, встречается не только в пещерах, но и на некоторых предметах. Так, на жезле из пещеры Истюриц вырезана голова лошади, составляющая как бы одно целое с переплетением спиралей и концентрических окружностей. Из Парпалло происходит известняковая пластина с выгравированным на ней изображением лошадей и морды еще какого-то животного в сложном переплетении линий, напоминающих меандр. И здесь изображения животных и меандр составляют единую символическую систему. Система эта по своей направленности не изобразительная (или изобразительная далеко не в первую очередь), она мифоритуальная, она продиктована мифологическими представлениями и ориентирована на ритуально-магическую их реализацию, притом не единовременную, а периодическую, протяженную во времени. То же самое относится и ко многим другим произведениям палеолитического искусства, что подтверждают исследования А. Маршака.

Какие же мифологические представления скрываются за этими изображениями, какова их ритуально-магическая функция? Брейль видел во многих из них образ змеи, Леруа-Гуран – фаллическую символику, Маршак – отражение представлений, связанных со стихией воды. Все эти гипотезы не принимают во внимание тесную связь меандров и родственных мотивов с изображениями животных и ритуальную периодичность изобразительных комплексов. А.Д. Столяр объясняет происхождение древнейших меандров (или «макарон»), параллельных волнистых линий, прочерченных на поверхности скал, подражанием гриффадам, бороздам, оставленным на стенах пещер когтями пещерного медведя. Сначала гриффады «становились объектами обрядового внимания», вероятнее всего при коллективных инициациях, а затем люди перешли к их имитации. Гипотеза эта сомнительна уже потому, что в Австралии, где никогда не было ни пещерных медведей, ни других хищников, «макароны» тем не менее известны (в пещере Куналда), и древность их почти столь же велика. Уже сам по себе этот факт объясняется, очевидно, не подражательной деятельностью человека, а конвергенцией первобытного сознания, наличием в нем некоего архетипа, обнаруживающего себя в различные эпохи и на разных континентах.

Образным, графическим выражением этого архетипа был, как я думаю, меандр (или его более архаическое подобие) как дериват (или прототип) лабиринта и схематический образ пещеры. Совершенствуясь, меандры приобретали геометрически организованный характер и, наконец, в их композицию включались очертания животных. Очень вероятно, что эти композиции, по своему происхождению и семантике, являются своего рода схемами подземного мира, который в древности часто изображался в виде лабиринта, порою с фигурами животных и антропоморфных существ внутри или рядом; мира, куда уходят и откуда вновь возвращаются животные и люди, вызванные к жизни магическими обрядами. Иногда сам путь в глубины пещер, где обнаружена палеолитическая живопись, – настоящий подземный лабиринт; он-то и мог натолкнуть человека на представление о подземном мире как лабиринте. Пещеры эти часто настолько труднодоступны, залы с рисунками и гравюрами расположены так глубоко, что нужно затратить часы, чтобы, преодолев множество препятствий, попасть туда, и столько же времени, чтобы выбраться наружу. Уже это одно свидетельствует о сакральном значении этих пещер, о стремлении резко отделить их от обитаемого пространства, укрыть от непосвященных. Впечатление труднодоступности, таинственности, отъединенности от земного мира усиливается тем, что изображения во многих европейских пещерах, как и в австралийской пещере Куналда, находятся в полной темноте. Замечательные рисунки на потолке пещеры Альтамира местами расположены так низко, что нужно лечь на пол, чтобы рассмотреть их, а чтобы добраться до изображений в пещере Этчеберрико-Карбия, укрытой в горах страны басков, необходимо спелеологическое снаряжение.

Среди множества палеолитических пещер немало таких, в которых люди никогда не жили, но куда они спускались, иногда с большими трудностями, чтобы при мерцающем свете примитивных светильников сделать на стенах и потолке пещеры рисунки, совершить обряды. Не может быть сомнения, что эти пещеры были палеолитическими святилищами. Знаменательно, что одна из таких пещер, Ле Комбарель, в плане представляет собою меандр; на ее стенах изображен, помимо антропоморфных и фантастических фигур, многообразный животный мир. Такие пещеры, как эта, и могли стать для палеолитического человека наглядной моделью подземного мира, который он графически изображал в виде зигзага, меандра и, наконец, лабиринта.

Добавлю, что в некоторых позднепалеолитических пещерах-святилищах обнаружены искусственные стены из каменных блоков и отверстия для опорных столбов. Намеренно создавалось замкнутое со всех сторон пространство, «святая святых», алтарь палеолитического храма, где скрывались живописные изображения и каменные скульптуры.

Возникнув в палеолите, символ мира, куда уходят и откуда вновь возвращаются к жизни люди и животные, символ его в виде лабиринта и его дериватов – меандра, зигзагов и других геометрических форм, – на протяжении многих тысячелетий не исчезал из сознания человечества. Он укоренился в нем как визуальное выражение примитивной философии смерти и возрождения. Так, наскальное изображение лосей в сочетании с системой меандров – возможно, и в этом случае символизирующей подземный мир, – из Хорнхаммера (Норвегия) относится к иной, более поздней эпохе, но связано, должно быть, с тем же комплексом идей.



В сложную систему представлений и символов позднепалеолитической эпохи могли входить и такие явления как подземная влага, как змея, ассоциируемая с влагой и подземным миром. Гибкие тела змей, связанных в воображении древнего человека с подземным миром, образ воды – все это также могло ассоциироваться с «макаронами», зигзагами, меандрами. Но образ подземного мира как лабиринта, как обители мертвых, откуда их могут вызвать к жизни лишь продуцирующие обряды, связанные в глубокой древности с обрядами инициации, доминировал в этой системе символов. И восходила эта система к древнейшим святилищам человечества, пещерам мустьерской эпохи, где покоились черепа и кости убитых на охоте или принесенных в жертву животных, где совершались обряды возвращения их к жизни, где, наряду с этим, совершались и обряды посвящения подростков, в основе которых лежала та же идея смерти и возрождения к новой жизни. Возникнув в среднем палеолите, эта система представлений и символов продолжала жить в позднем палеолите и позднее, и одно из ее воплощений мы находим в позднепалеолитическом искусстве. Образ зверя, погруженного в переплетение линий, в котором угадывается лабиринт как архетип, как символ иного мира, – это зверь, ушедший в тот, иной мир, откуда он будет возвращен магическим продуцирующим обрядом, периодически возобновляемым.

К среднему и позднему палеолиту восходит генезис и других широко распространенных полисемантичных символов первобытного искусства – концентрической окружности и полуокружности, а также спирали. Концентрическая полуокружность вырезана на каменной пластине из Кунейтры (Левант); возраст находки около 54 тыс. лет. По мнению Маршака, рисунок на пластине может быть навеян явлением радуги и, возможно, связан с сезонной – то есть по существу продуцирующей – обрядностью.



Ориентация в пространстве, способность охватить его сознанием как целое, как космос, представление о центре пространства и его векторах, – все это было достигнуто человечеством еще в нижнем палеолите в процессе освоения пространства первобытными общинами, создания жилищ и поселений, в ходе охотничьих экспедиций и миграций, по мере того, как община и отдельный человек все более осознавали себя средоточием вселенной. Пространственную организацию общественной жизни можно выразить геометрически: в основном она была кольцеобразной (искусственное жилище, часто округлое в плане, и территория, осваиваемая людьми, вокруг него) и линейно-радиальной (передвижения общины от места обитания и обратно). Графически это выразилось в символике круга и системы концентрических окружностей как воплощений понятия социума и окружающей его вселенной; в представлении о центре или оси вселенной (в основе этого представления – сам первобытный социум и отдельный человек как часть его); наконец, в символике креста как центра вселенной и структурирующих ее четырех основных векторах, – в символах, вошедших в сознание человечества, укорененных в нем как его древнейшие архетипы. Наряду с символами лабиринта и меандра, выражающими идею подземного, потустороннего мира, куда уходят и откуда вновь возвращаются живые существа, образами, символизирующими идею бесконечности, не имеющей ни начала, ни конца, идею блужданий в ином мире и риска, связанного с уходом из мира живых, – все они были насыщены неким синкретически-идеологическим содержанием.

Формировались два типа символов. С одной стороны – тип замкнутый, закрытый, воплощающий идею замкнутого в себе микрокосма-социума и пространства, осваиваемого им в физическом, материально-экономическом, и идеологическом, религиозно-мифологическом, смыслах. С другой стороны – тип разомкнутый, открытый в вечность, символизируемый бесконечной, протяженной либо волнистой линией, возникающей в пространстве и уходящей в него, открытым в пространство сложным переплетением линий, меандром и, наконец, лабиринтом, откуда выход может быть найден лишь с привлечением религиозно-магических сил и средств. К этому второму типу символов-архетипов относится и крест с его открытыми в вечность четырьмя векторами и центром вселенной на их пересечении.



Явление синкретическое, воплощающее обе противоположные (или, скорее, взаимодополняющие) идеи – разомкнутость вовне и замкнутость в себе, сосредоточенность вокруг некоего центра, – представляет собою спираль, геометрический символ, свойственный многим архаическим культурам, в том числе австралийской. Геометрически спираль как бы объединяет систему концентрических окружностей и лабиринт. Как символ мироздания и вечности, а возможно, мира мертвых спирали вырезаны на одной стороне пластины из Мальты (Сибирь), тогда как на другой ее стороне изображены змеи – хтонический символ, олицетворение подземного мира. Спирали, образующие сложную лабиринтообразную композицию, вырезаны на каменной плите у входа в обитель мертвых – погребение бронзового века в Нью-Грейндж (Ирландия). На той же плите изображен и другой символ – триквестр, символ круговорота жизни, вечности. Он приобрел широчайшее распространение в символике древних. М.А. Дэвлет, которая обнаружила его на территории Южной Сибири, интерпретирует его как «символ небесных светил», в то время как связь его с идеей круговорота жизни, как я думаю, вытекает из смысла всей композиции, в которой он представлен.

В целях сравнения упомяну и о погребальной маске мумифицированной женской головы из могильника Оглахты (Красноярский край). На лбу маски изображены спирали. Это – не воспроизведение татуировки, как обычно думают, для этого рисунок расположен слишком высоко. Это – тот же символ принадлежности к «иному» миру, миру мертвых. Находка относится к Таштыкской культуре (1 в. до н.э.), но ведь символика подземного мира в виде спирали или лабиринта прошла через все эпохи и культуры.

Спираль могла быть и символом времени; идеи круговорота жизни и смерти, вечности, времени близки и могли передаваться аналогичными символами. И в этом случае предложенному выше пониманию изображений на пластине из Мальты не противоречит их календарно-мифологическая интерпретация.



http://aboriginals.narod.ru/cc16.htm:



Особенно интересна пластина из бивня мамонта, найденная на стоянке Мальта. В центре пластины – круглое отверстие, вокруг которого, с одной стороны, большая спираль, образованная круглыми ямками, и по сторонам ее спирали меньшего размера. С другой стороны пластины – схематические гравированные изображения трех змей. Возможно, что и в этом случае мы имеем дело с символической композицией, воплощающей идею хтонического мира, обители смерти, которая с глубочайшей древности изображалась в виде лабиринта или спирали. Этот мир символизируют и змеи. Небесную сферу символизируют фигурки лебедей или гусей в полете, найденные на той же стоянке. Один из предметов воплощает идею смерти, другие – идею возрождения к новой жизни.
Избыток извилин - лабиринт, их отсутствие - тупик.

#5 Станислав

Станислав

    ура! я всё же не уфолог...

  • экспертная группа
  • 5 072 сообщений

Отправлено 29 Апрель 2009 - 15:00

Читая подобные интересные мысли, размышляю: а что побуждает автора мыслить именно так?
И... разве ж то ДРЕВНЕЙШИЕ алтари?

То есть возникает вопрос о том, что такое алтарь как феномен, магико-религиозный посредник и культурный объект (хотя два последних пункта отчасти входят в первый).
Делай, что должен... (Марк Аврелий)
Из триад бардов: "Три вещи, которым не стоит верить: мечты старика, клятва возлюбленной и история, рассказанная незнающим"

пока ещё главный редактор «Аномалии»
Спасибо, что прочитали мой пост :)

#6 Странник

Странник

    Руководитель направления АЭН, лабиринтолюб

  • Модераторы
  • 1 173 сообщений

Отправлено 30 Апрель 2009 - 14:45

Просмотр сообщенияСтанислав (29.4.2009, 15:00) писал:

Читая подобные интересные мысли, размышляю: а что побуждает автора мыслить именно так?

Знал бы прикуп –жил бы в Сочи! (ц) :smile2: А первую пришедшую в голову ассоциацию поместил по принадлежности: http://aenforum.org/index.php?showtopic=386

Просмотр сообщенияСтанислав (29.4.2009, 15:00) писал:

И... разве ж то ДРЕВНЕЙШИЕ алтари?

Если вопрос про лабиринты, то безусловно нет!



Просмотр сообщенияСтанислав (29.4.2009, 15:00) писал:

То есть возникает вопрос о том, что такое алтарь как феномен, магико-религиозный посредник и культурный объект ...

А слабо про своё понимание этого вопроса рассказать? А то я в этом пень-пнём… :smellie_sick:
Избыток извилин - лабиринт, их отсутствие - тупик.

#7 Странник

Странник

    Руководитель направления АЭН, лабиринтолюб

  • Модераторы
  • 1 173 сообщений

Отправлено 20 Май 2009 - 17:10

Просмотр сообщенияСтранник (30.4.2009, 14:45) писал:

А слабо про своё понимание этого вопроса рассказать?

А ответом ему была тишина…  :smile3:

И всё же, чтобы не было незавершённости, подборка № 3 (заключительная по материалам Владимира Кабо, размещенным на сайте - http://aboriginals.narod.ru/index.htm):

http://aboriginals.narod.ru/cc17.htm

Меандр – изломанная под прямым углом непрерывная линия – во многих культурах символизирует отсутствие начала и конца, вечность, и с древнейших времен является, как уже говорилось, дериватом лабиринта, образом мира смерти; в античной Греции меандр сопоставлялся с лабиринтом легендарного царя Миноса. Возможно, мезинские изображения воплощают некий синкретический образ женщины-птицы – недаром они похожи и на птиц, и на женщин, одинаково стилизованных. И если эта догадка верна, в них воплощена в одно и то же время идея смерти и души (в образе птицы), оплодотворения и возрождения (в образе женщины). Они материализуют круговорот жизни и смерти, столь характерный для первобытного мировоззрения. В этом контексте по-новому читаются и птицы из Мальты, вырезанные из кости и найденные в могиле. Мифологические образы полуптиц-полулюдей (часто полуженщин) известны многим позднейшим культурам.

http://aboriginals.narod.ru/cc21.htm

В центре природного и социального универсума человека архаического общества всегда его непосредственное социальное окружение, его община. Это находит выражение в первобытной символике, в геометрическом восприятии пространства и воспроизведении его в формах условного геометрического искусства. Круг и система концентрических окружностей выступают в качестве фундаментальных символов мира-пространства и социального мира, общины. Они восходят к форме древнейших человеческих жилищ (таких, например, какое обнаружено в Олдувае) и к радиальному освоению пространства древним человеком. Символы эти полисемантичны; концентрическая окружность на австралийской чуринге может означать дерево, источник и многое другое, но все эти значения являются метафорами одного, которое как бы вобрало в себя все остальные: концентрическая окружность символизирует идею «дома», места обитания.] И если социум изображался в виде замкнутого круга, выражающего его самодовлеющую сущность, то в лабиринте и спирали он разомкнулся в бесконечный мир мифологии, мир представлений об обители мертвых и вечном круговороте жизни. В палеолите прообразами или дериватами лабиринта и спирали были волнистая линия, зигзаг и меандр. Эти древние символы как архетипы сохранялись затем на протяжении тысячелетий в сознании и искусстве многих народов и культур.

http://aboriginals.narod.ru/cc26.htm

С двумя категориями изобразительного искусства аборигенов, отражающими двойственность восприятия мира, связаны и два типа символов (см. об этом подробнее «Религиозный мир палеолита»). С одной стороны – тип замкнутый, закрытый, статичный, символизируемый кругом. С другой стороны – тип разомкнутый, открытый, динамичный, символизируемый протяженной либо волнистой линией, возникающей в бесконечном пространстве и исчезающей в нем. К последнему типу символов-архетипов относится и крест с его обращенными в вечность четырьмя лучами, исходящими как бы от центра вселенной. Воплощением этих противоположных или, скорее, взаимодополняющих начал является спираль, геометрически объединяющая систему концентрических окружностей и лабиринт. Спираль – неподвижность, переходящая в движение, символ времени и вечности, она связана с идеей вечного циклизма и повторения, круговорота жизни и смерти. Будучи символом «социального пространства», спираль символизирует и круговорот жизни во времени, «социальное время». Спираль – это время-пространство, хронотоп.

....

Существуют символы, которые проходят через века и тысячелетия многих народов и культур, сохраняя свое первоначальное значение, иногда еще понятное людям, но порою уже ушедшее в темные глубины сознания. Мифологическое сознание – мы уже говорили об этом – стремится к преодолению смерти и утверждению жизни. К этому же стремится и христианское сознание. Эту устремленность ярко выражает религиозное искусство. Говоря словами Бориса Пастернака, «искусство всегда, не переставая, занято двумя вещами. Оно неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь» («Доктор Живаго»). Я уже говорил в другой связи о таком феномене, прошедшем через всю историю религиозного творчества, начиная с его истоков, – символе лабиринта. На протяжении тысячелетий, в самых различных культурах, символика лабиринта всегда имела отношение к теме смерти и возрождения – к этой извечной тайне, которую человеческое сознание всегда стремилось разрешить. Символ лабиринта как некий архетип никогда не исчезал из коллективного сознания. Критский лабиринт, по рассказам греков, был частично подземным дворцом, в котором обитал получеловек-полубык Минотавр. Это был замкнутый в себе мир, прообраз подземного царства мертвых. Изображение быка стояло и над главным входом в лабиринт. Бык был верховным божеством и хранителем этого мира; и невольно мысль наша возвращается в палеолитические пещеры, где изображения животных, в том числе быка, вплетены в сложные, лабиринтообразные переплетения линий (см. «Религиозный мир палеолита»). Еще позднее, в христианской символике, лабиринт был символом крестного пути – к смерти и через смерть к вечной жизни. С идеей смерти и возрождения связаны и обряды инициации. В юго-восточной Австралии, как мы знаем (см. гл. «Обряды инициации»), неофитов проводили над изображенным на земле лабиринтом. Ведь лабиринт – это модель нижнего мира, куда уходят и где возрождаются к новой жизни души людей и животных. Не случайно чукчи изображали подземную обитель мертвых в виде лабиринта. О том, что древние лабиринты Северной Европы – выкладки из камней на поверхности земли в форме лабиринта – были связаны с культом мертвых, дает основание полагать сочетание лабиринтов и нагромождений камней во многих местах, причем на Б.Заяцком о-ве, в группе Соловецких островов, под грудами камней, рядом с лабиринтами, найдены человеческие кости – возможно, остатки трупосожжения. Обряды, связанные с уходом людей в нижний мир и их возвращением к новой жизни, – обряды инициации, – могли сочетаться здесь, как это свойственно многим другим первобытным культурам, с продуцирующими обрядами, в данном случае с обрядами умножения промысловых рыб – все северные лабиринты расположены на морских побережьях, островах, в устьях рек.

Датированных произведений искусства аборигенов в Австралии немного. Я уже упоминал (см. «Религиозный мир палеолита») о начертаниях, напоминающих лабиринт, меандры и другие элементарные геометрические формы, в пещере Куналда в Южной Австралии; их возраст – 20-30 тыс. лет. Та же система символов – прочерченные на поверхности скалы меандры и лабиринтообразные переплетения линий – обнаружена на противоположном конце континента под одним из скальных навесов на п-ове Йорк, в северном Квинсленде. Они перекрыты культурным слоем, возраст которого составляет около 13 тыс. лет. Существуют и другие попытки датировать произведения наскального искусства в различных районах Австралии; здесь я хотел бы лишь отметить, что среди наиболее ранних произведений, возраст которых не вызывает сомнений, мы видим простейшие геометрические формы, восходящие к образу лабиринта.

Священное пространство, в границах которого развертывается действие религиозно-мифологической мистерии у аборигенов, – прообраз храма как символа вселенной и ее жизненного центра. Храм связывает земное с небесным, человека с Богом. Таковы и пещеры Кимберли, на северо-западе Австралии, с их изображенными на поверхности скал ликами священных существ – Ванджина, окруженных сияниями, и фигурами Великой матери-прародительницы, одного из центральных и древних образов религии и мифологии аборигенов этого региона. Таким прообразом храма были и палеолитические пещеры-святилища.
Избыток извилин - лабиринт, их отсутствие - тупик.

#8 Станислав

Станислав

    ура! я всё же не уфолог...

  • экспертная группа
  • 5 072 сообщений

Отправлено 20 Май 2009 - 18:38

А не проще... (ответ стандартный). Ну, понимаешь, что выдёргивать из вёрстки аграменные тексты - не самое умное занятие? Я лучше книжку днями в производство сдам, как оно и планируется  :smellie_groupjump:
Делай, что должен... (Марк Аврелий)
Из триад бардов: "Три вещи, которым не стоит верить: мечты старика, клятва возлюбленной и история, рассказанная незнающим"

пока ещё главный редактор «Аномалии»
Спасибо, что прочитали мой пост :)

#9 Странник

Странник

    Руководитель направления АЭН, лабиринтолюб

  • Модераторы
  • 1 173 сообщений

Отправлено 21 Май 2009 - 08:56

Просмотр сообщенияСтанислав (20.5.2009, 18:38) писал:

Ну, понимаешь, что выдёргивать из вёрстки аграменные тексты - не самое умное занятие?

А вот возьму на этот раз и не обижусь! :smile31:
Избыток извилин - лабиринт, их отсутствие - тупик.





Темы с аналогичным тегами алтарь, традиция, лабиринт, миф, религия, кабо, культура